Книга "Солдаты Победы"




Азбука права

Правовой календарь
Консультация юриста
Книги и журналы по праву
Социально значимые законы



Книги-юбиляры - 2019



Виртуальные выставки



Мир чтения

"Большая книга"
"Книга года"
"Национальный бестселлер"
"Русский Букер"
Нобелевская премия по литературе
Букеровская премия



Мы в сообществах




Архив новостей


Старая версия сайта









Иностранец о Пскове XVI в. Записки Самуэля Кихеля

В преддверии XXXIX Международных Ганзейских дней в Пскове естественен возросший интерес к историческому прошлому своего края. Псков ганзейский, Псков средневековый – источников, освещающих этот период и основанных на документальных данных немного. Одним из них является репортаж из XVI в., написанный Самуэлем Кихелем.

Записки С. Кихеля, сына состоятельных бюргеров из г. Ульма в Германии, посвящены восьми дням его пребывания в Пскове в 1586 г. В то время было принято, чтобы юноши из обеспеченных фамилий отправлялись путешествовать, а затем составляли отчет о поездке. Это было частью общего образования, экзаменом на зрелость.

Мы, возможно, ничего не знали бы о Кихеле, если бы он не вел подробный, почти авантюрный, но основанный на реальных фактах дневник. Записки в окончательном виде были созданы после возвращения Кихеля из путешествия по Европе на родину в 1589 г. При редактировании текста он дополнил их сведениями из литературы и старых хроник.

Как следует из дневника, Кихель в компании одного голштинского и двух английских купцов приехал в Псков в августе 1586 г. из Дерпта водной дорогой по р. Эмайыги, Чудскому и Псковскому озерам, р. Великой. «Когда плыли по Великой, - пишет Кихель, - по обеим сторонам реки было видно много местечек и деревень, а также монастырей, по-своему красиво построенных».

Вид Пскова до осады в 1581-1582 гг. Гравюра 1582 г.

Самуэль Кихель называет Псков самым важным городом на границе с Лифляндией. Но в то же время считает его малоукрепленным: «С суши имеет не более одной стены, а также несколько валов и еще ров с водой, а с другой стороны текущую воду. Впрочем, король польский Стефан осаждал его с 80 тыс. войском, но ничего не добился, ибо здешние жители лучше сопротивляются врагу в крепостях и городах, чем в поле. Они очень трудолюбивы, довольствуются немногим, неприхотливы в пище и питье и переносят голод и жажду легче, чем другие народы».

Вид Пскова во время осады города Стефаном Баторием, снят со старинной иконы,
хранившейся в часовне Владычного Креста (близ Пскова), а ныне находящейся в Троицком соборе.*

О городских домах Кихель пишет, что они деревянные, и «весьма плохой работы», а далее прибавляет, что знатные граждане не живут в каменных, считая их очень вредными для здоровья. Последние слова верны с той поправкой, что дома богатых псковичей уже в конце XVI в. нередко были каменными, но собственно жилыми были, как установил Ю. П. Спегальский, их верхние деревянные этажи.

Вообще среди домов города находились, конечно, строения разного достатка и достоинств. Материал, из которого они в большинстве строились - дерево, вовсе не показатель их бедности и неискусной выделки. Приведенные наблюдения Кихеля отчасти объясняются тем, что он, видимо, близко застройки и укрепления не видел, а смотрел на город из Завеличья или гуляя по наплавному мосту, соединявшему Завеличье со Средним городом. Вид на Псков с другого берега Великой открывал зрителю полосу стен и башен, береговые откосы, издали напоминающие валы, верхи церквей и колоколен, верхние деревянные этажи богатых хором, окна которых находились на уровне глав церквей.

Спегальский Ю. П. Двор Ямского в Бродах

В дневнике упомянуты храмы Пскова: «...их церкви построены из камня, красивые и по-своему изящные, сплошь с круглыми башнями «а ля мозаика», или наподобие греческих, причем содержатся они в большой чистоте и опрятности, и чужой или иностранец, который не их веры, не смеет туда зайти. Они имеют много праздников, а также много постных дней и 3 поста в году, в религии все держатся вместе, не имеют ни сект, ни групп, а во всей стране одна вера и одна монета, которая не вывозится из страны. За исключением монет из чистого серебра, остальные делаются из малоценного металла. Что касается попов, то они сватаются и женятся, но если их первая жена умрет и он хочет сохранить свою должность или приход, то обязан воздержаться от брака; ибо если он вторично вступит в брак, то его лишают должности, и он больше не священник, а вынужден заняться другим ремеслом или другим делом для пропитания, как мне показывали на примерах.

Н. Ф. Окулич-Казарин «Спутник по древнему Пскову». Цв. вкл.*

Когда мужчина или женщина из простонародья или черни, не имеющие денег на свое отпевание в церкви и погребение, что стоит много денег, умирает, то [для них] в четверти езды от города за водой [р. Великой] имеется общее простое кладбище. Там вырывают глубокий, большой, широкий ров, куда укладывают несколько тысяч умерших. Однажды я гулял по упомянутому мосту. В это время из города на санях, которые тянула одна лошадь, вывозили покойника. На санях был длинный, незакрытый ящик, в котором лежал мертвец. На мертвом теле сидел ребенок. Такая поездка на санях в это время года [август] показалась мне странной. Поп идет перед покойником в своем облачении, и перед ним несут горящие свечи и кадило. Они поют на своем языке, позади идет народ, провожая умершего до кладбища. Его на веревке спускают в яму и кладут на других лежащих здесь покойников. Тело умершего зашито в белый саван. Ямы покрыты сверху деревянной крышкой, чтобы вода от дождя туда не стекала. Когда яма, в которую укладывается более 1000 мертвых, наполнится, ее засыпают землей, а крыша сносится. Тут же рядом делается новая яма. В летнее время это дает отвратительный запах, который по ветру ощущается издалека».

Любопытство привело немца к одной из таких могил, и он даже дал мзду, чтобы открыть дверцу у ямы, спуститься вниз и в полутьме с трудом, как он пишет, осмотреться кругом. Ему показалось, что он может задохнуться от «ужасно страшной вони».

Приведенный рассказ достоверен. В описанном Кихелем месте общих могил безошибочно узнается завелицкое кладбище, располагавшееся у основанной в 1537 г., перестроенной в камне в 1546 г. церкви Жен Мироносиц на Скудельницах. Скудельница или божий дом представлял сарай с ямником, куда свозили умерших. В литературе иногда высказывается мнение, что скудельницы предназначались для самоубийц, разбойников, воров, опоиц, погибших от болезней, голода, мороза - словом, всех, кто погребался без отпевания.

В действительности общие могилы отводились также и для захоронения всех неимущих и бедняков. О том, что в скудельницы "убогиа кладуть", сообщает под 1546 г. и Псковская 1-я летопись.

План города Пскова. Чертеж 1581 г.*

Что касается похоронной процессии на санях, то немецкий путешественник зафиксировал в Пскове восходящий к глубокой языческой древности обычай провожания умершего на санях. В Угорской Руси и Вологодской области, а также у южных славян, этот обряд дожил до XIX в. Впервые летописец сообщает о погребении на санях великого князя Владимира Святославича под 1015 г.: «възложъше и на сани и везъше». Многих русских династов - великих князей и царей таким образом не только зимой, но и летом провожали в последний путь вплоть до XVIII в.

В Пскове на санях везли гроб простолюдина. Этот факт из быта горожан XVI в. в нашей исторической литературе не был учтен. Видимо, распространение в средневековой России древнего, не знавшего социальных ограничений языческого обычая следует представить шире, чем казалось до сих пор.

Немалый этнографический интерес представляют сведения Кихеля о быте псковичей: «Одежда местных жителей довольно чиста и опрятна. Они носят длинные кафтаны и плащи обычно из хорошего сукна, похожие на те, в которых ходят армяне. Платье мужчин и женщин различается мало, вроде как у турок. Лица того и другого пола носят сапоги, подбитые железом. Женщины выходят на улицу до того закрытые, что у них видны только одни глаза, так как они считают постыдными, если кто-нибудь из них позволит заглянуть себе в лицо, как дома, так вне его. Если кто-нибудь войдет в дом, женщины удаляются в собственные покои. В отношении еды и питья живут плохо. Не имеют других фруктов, кроме яблок, груш и тому подобного, как это имеет место у нас и в других местах. Вместо этого они сеют и выращивают в большом количестве огурцы, которые отличаются свойствами прохлаждать. И не пьют ничего, кроме воды».

«Когда один московит [так называл Кихель псковичей] находится у другого в гостях, будь то днем или ночью, и если до трапезы или когда человек уже сидит за столом и сразу нет водки, то он такую трапезу ни во что не ставит, как бы роскошно его ни угощали. Их еда – это полуиспеченный вязкий хлеб, затем лук, очень много чесноку, салата и подобного рода острая и грубая пища, которая очень требует водки; говорят, что многие могут одним духом выпить четверть меры».

Кихель сетует на подозрительность псковичей и отмечает, что ни один чужестранец даже по торговым делам без официальной надобности не имеет права проходить в город, то есть внутрь крепостных стен. Сведения Кихеля почти в тех же словах подтверждает и евангелический пастор Павел Одерборн. «Когда-то, - пишет он, - в нем [Пскове] кроме местных жителей проживало большое количество приезжих, теперь же (около 1584 г.) чужестранцы совсем не допускаются внутрь городских стен».

Эти два независимых сообщения соответствовали действительности и нуждаются в пояснении. Псковичи, опасаясь шпионажа, поджогов, вражеских нападений, осквернения своих святынь, стремились, если не прекратить полностью (как бывало в военные времена), то ограничить доступ иностранцев внутрь города и, что было всегда общим правилом, вообще не пускать их в церкви.

Чертеж городских стен Пскова, сделанный в 1694 г.
и хранящийся в библиотеке Московского архива Мин-ва иностранных дел*

Из записок Кихеля видно, что иностранному купцу, и то транзитному, разрешалось входить в город один или два раза. Первый раз, когда он регистрировал привезенные товары. По данным платежной книги 1585-1587 гг., места досмотра и взвешивания товара помещались тогда в Государеве дворе Среднего города, Немецком дворе в Завеличье, а также в таможенной избе. Последняя находилась на территории Окольного Большого города «надо рвом» и, быть может, предназначалась для нужд русских купцов. Иностранное привозное имущество могло проверяться, скорее всего, в первых двух упомянутых местах, в том числе и с допуском к Государеву двору внутрь Среднего города. Судя по контексту описания Кихеля, его спутники по судну «вышли на сушу» и явили свои товары у Немецкого Гостиного двора, как раз находившегося на берегу р. Великой напротив Псковского кремля.

Второй раз гость мог оказаться в городе и просить у наместника подорожную, если он намеревался ехать внутрь страны или из нее. Для получения такого документа необходимо было явиться во двор младшего наместника, который с 1510 г. располагался в здании бывшего Снетогорского подворья у стены Среднего города вблизи Рыбницких ворот и моста через р. Пскову, или на упоминавшийся Государев двор. Этот последний вплоть до смерти Ивана IV служил царской резиденцией, но в дальнейшем, по упоминанию платежной книги 1585-1587 гг., назывался иногда наместничьим двором, то есть сделался тогда пристанищем одного из псковских наместников, по-видимому, старшего. Резиденции обоих наместников в 80-х гг. XVI в. выходили на торговую площадь, располагавшуюся в Среднем городе, к югу от Довмонтовой стены.

Шведенков М. В. Псков XVII век

Как будущий купец Самуэль Кихель обращал внимание на торговые связи Пскова: «Товары, которые вывозятся из их страны, заключаются, главным образом, в мехах куньих, собольих, лисьих, волчьих, рысьих. Еще много беличьего меха, равным образом, как и других грубых товаров [таких как] воск, лен, пенька, жир, воловьи, козлиные и лосиные шкуры и тому подобное. В обмен на эти товары немцы или австрийцы ввозят сукно, шелковые одеяния и всякого рода мелочные товары. Когда немец заключает купчую сделку с московитом или обменивает с ним товар, то такая покупка обязательно записывается в установленном порядке особыми чиновниками-московитами, взимающими пошлину».

«В Пскове австрийцы или немцы из ганзейских городов, но большей частью любекские купцы, имеют склады и торговлю, для чего они вне города прямо у реки построили для этого специальный дом [двор], в котором они все живут. При этом каждый имеет свой покой и деревянную лавку по манере и обычаям страны, а город находится наверху сразу напротив воды. Кроме англичан и немцев, ни одна нация не смеет там торговать, покупать и продавать».

Во времена Кихеля псковская торговля испытывала оживление и подъем. После захвата шведами Нарвы в 1581 г. и приостановки «нарвского мореплавания» и потери бывшего в 1558-1582 гг. под русской властью Дерпта торговое значение Пскова, хотя он и не заменил собой Нарвы, стало возрастать. К этому прилагало усилия и русское правительство. Почти во всех дипломатических документах последних двух десятилетий XVI - начала XVII вв., посвященных внешней торговле, Псков упомянут обычно наряду с Новгородом, Ивангородом, Холмогорами, Москвой как город, открытый иностранной коммерции. Для этой цели датчанам, шведам, представителям Ганзейского союза было разрешено приезжать в Псков и иметь там торговые склады и конторы. Датчане и шведы не реализовали этого предложения, но им широко воспользовались прибалтийско-немецкие, восстановившие свои привилегии ганзейские, а также особо любекские купцы. Последние в 1586-1587 гг. писали из Пскова грамоту царю Федору Ивановичу. О содержании недошедшего документа и результатах самой инициативы можно судить по тому, что, по-видимому, в 1588 г. в Пскове в дополнение к Немецкому был открыт Любекский Гостиный двор.


Кихель приводит ценные сведения об устройстве Немецкого Гостиного двора, в котором каждому владельческому покою соответствовала своя лавка. Это первые и наиболее подробные сведения XVI в. о центре иностранной коммерции в Пскове, где одновременно и жили и производили купеческие операции. По отзыву одного наблюдателя XVII в., «туда ежедневно выходят множество горожан ради торговли и прогулки; там можно многое видеть и можно приобрести местные продукты и ежедневно происходит большая торговля с приезжающими соседними нациями».

Столь же оживленным это место было, вероятно, и во времена Кихеля. Тогда же в обращении были иноземные монеты, монеты Псковской и Новгородской чеканки и так называемые товаро-деньги.


Прожив в Пскове 8 дней, Самуэль Кихель 9 августа 1586 г. покидает город. Он возвращается в Германию тем же путем, которым пользовались немецкие ганзейские купцы: Псков – р. Великая – Псковское оз. – Чудское оз. (Бейбас) – р. Эмайыги – Дерпт – Рига – Вильна – Кенигсберг – Данциг – Штетин – Штральзунд – Росток.

За 4 года путешествий С. Кихель побывал в Нидерландах, Англии, Северной, Восточной, Центральной и Южной Европе, на Ближнем Востоке. Он посетил более 110 городов и среди них только один русский – Псков.

Привлекательность и источниковедческая ценность сочинения Кихеля заключается не в его посредственной исторической эрудиции, а в довольно верном и занимательном описании современной ему действительности. Впервые пересказ рукописи Кихеля был издан в 1820 г. Однако лишь в 1866 г. К. Д. Гашлер издал полный текст записок Кихеля по трем, ныне, к сожалению, не сохранившимся рукописям (одна из них объемом 545 листов представляла автограф самого ульмского путешественника).

Записи С. Кихеля о путешествии по Восточной Европе давно привлекли внимание немецко-прибалтийских и русских историков. При этом в русской литературе в переводе использовался лишь пересказ сочинения, опубликованный в 1820 г. Этот, получивший известность пересказ неполон и неточен. Опущен ряд важнейших подробностей, другие, наоборот, появились в вольном изложении и должны были быть исправлены. Впервые текст записок Самуэля Кихеля (немецкое оригинальное издание 1866 г.) перевел на русский язык Анатолий Николаевич Кирпичников.


Самуэль Кихель после своего возвращения из путешествия продолжал жить в родном Ульме, где за ним закрепилась репутация бывалого предприимчивого человека. Он вступил в торговое предприятие своего отца, а в 1594 г. был принят в местный купеческий союз. Умер Кихель в 1619 г., часть своего наследства завещав беднякам, неимущим детям, студентам. В Ульме до сих пор сохранился старинный дом вымершего в XVIII в. рода Кихелей. Ныне в нем находится Ульмский музей.



Источник: Кирпичников, А. Н. Иностранец о Пскове XVI в. Сообщение Самуэля Кихеля / А. Н. Кирпичников // Труды Псковского музея-заповедника / Псков. гос. объед. ист.-архитектур. и худож. музей-заповедник. - Псков : [б. и.], 1994. – Вып. 1. - С. 47-67.

* Рисунки взяты из книги: Окулич-Казарин, Н. Ф. Спутник по древнему Пскову : (любителям родной старины) / Н. Ф. Окулич-Казарин. - 3-е изд. - Псков : Светоносец, 2001. - 304 с., [30] л. фот., карт.


Библиография



Материал подготовила библиограф ЦГБ Гаранова Л. Ф.



 
наверх